— Там, откуда ему лучше вести наблюдение и командовать.

— Но чаще всего вы стоите у правого окошка, из него лучше наблюдать за ходом судна?

— Обычно да.

— Во всяком случае, в тот вечер всё время до гибели судна вы находились в рубке у правого окошка?

— Когда получили пробоину и крен стал увеличиваться, я ненадолго ходил в каюту, чтобы забрать судовые документы. Я же вам говорил.

— Но всё время до этого вы находились у правого окошка?

— Что вы всё об одном? Не пойму, куда вы клоните?

— Да или нет? Отвечайте, пожалуйста.

— Да, да.

— Эхолот на траулерах типа «Смелый» расположен в штурманской так, что его лучше видно из левой ча­сти рубки? Верно?

— Да.

— Могли вы видеть его показания, находясь всё время у правого окошка?

— Нет.

— Значит, стоя всё время у правого окошка, как вы признали, вы не могли непрерывно следить за эхолотом?

— А какой в этих наблюдениях был толк? На мелководье да в такой шторм эхолот черт знает какие загогулины рисует. Ему верить нельзя. Он бесполезен. А нам надо было всё время прижиматься к припаю, иначе судно давно бы перекинуло кверху килем.

— Отвечайте, пожалуйста, на мой вопрос, Голубничий. Вы не вели непрерывного наблюдения за эхолотом?

— Я же вам объясняю: это было совершенно бесполезно, мартышкин труд. Надо было всё время наблюдать за морем, чтобы волна не накрыла. Это я и делал.

— Но вести одновременно наблюдения за эхолотом, который показал бы, что судно приближается к подводным камням, вы не могли? И не вели — так?

— Не вел. Этим занимается вахтенный начальник.

— Кто нес вахту в это время?

— Вы же знаете. Старпом.

— Первый штурман Лазарев?

— Да.

— Вы ему приказали непрерывно наблюдать за эхолотом?

— А чего приказывать? Он и так знал, что входит в его обязанности. Только бесполезно всё это при таком шторме на мелководье, сто раз вам объяснял.