Следователь помрачнел.

— Ну вот, сразу к прокурору... Может, сначала разберетесь? — сказал он. — Вы адвокат старый, опытный. Должны бы знать, что в соответствии со статьей девяносто шестой Уголовно-процессуального кодекса я имею право взять Голубничего под стражу за то преступление, в каком он обвиняется.

— Считать его виновным рановато, — сухо сказал Арсеньев. — Это может решить только суд. Так что вы всё-таки поспешили лишить его свободы.

— Я был вынужден сделать это для его же пользы, — ответил следователь.

— Не понимаю.

— Позавчера он пытался застрелиться из охотничьего ружья. Хорошо, жена помешала. Вот я и был вынужден взять его под стражу, чтобы предотвратить новые попытки самоубийства. Разумеется, с санкции прокурора, как положено.

— А почему же в деле это не отражено? — спросил Арсеньев.

— Не успел подшить соответствующие бумаги. Ведь это произошло только вчера, когда вы знакомились с делом... Сейчас подошью, не беспокойтесь.

— Ну что же, тогда у меня к вам пока вопросов нет, — сказал Арсеньев. — Покажите мне, пожалуйста, копию постановления на арест.

— Пожалуйста.

Пока следователь искал документ, Арсеньев задумчиво рассматривал непокорный, совсем мальчишеский вихор, торчавший у него на голове.

— Скажите, а у вас не возникало других версий, когда вы вели расследование? — спросил он.

— Записка подлинная, в деле есть заключение эксперта. Том первый, лист двенадцатый. Не заметили?

— Нет, видел.

— Есть и заключение специалиста-океанографа из Морского института. Он утверждает, что течение непременно должно было принести бутылку от места гибели траулера именно к острову Долгому.

Арсеньев кивнул. Да, конечно, он читал и это заключение

— По-моему, дело совершенно ясное, — сказал следователь, подавая ему бумагу. — Какие могут быть иные версии?